Отель `Трансильвания` - Челси Куинн Ярбро

Шатороз прошествовал прямо к мраморному столу и поклонился Мадлен.

— Рад встрече, мадемуазель, — приветствовал он ее с величайшей учтивостью. — Вы не представляете, как я восхищен, увидев вас в таком положении.

— Мы все рады видеть вас в таком положении, — согласился де Ла Сеньи. — И смиренно надеемся познакомиться с вами поближе.

Шевалье тоже подошел к столу и наклонился, чтобы получше все рассмотреть.

— Нет, это просто очаровательно! — развязно заявил он.

Мадлен промолчала, но лицо ее запылало.

Сдавленный крик у двери заставил ее обернуться. Тит втаскивал в комнату бедняжку Кассандру.

— О, Боже всемилосердный и все святые! — причитала она.

— Тит, — крикнул Сен-Себастьян, — да заткни же ей рот!

— Да, господин, — отозвался Тит и ребром ладони ударил Кассандру по шее. Удар был тяжел: пожилая служанка мешком рухнула на пол и осталась лежать.

Мужчины столпились вокруг мраморного стола. Они хранили молчание, напоминая школяров, ожидающих учительских наставлений.

Долго им ждать не пришлось. Сен-Себастьян, шевельнув ноздрями, томно произнес:

— Полагаю, нам следует перевернуть нашу красавицу. Этим, — он показал метелку, — лучше всего обрабатывать зад и ляжки. Вы, Донасьен, возьмите ее за руки, а вы, мой дорогой барон, — он коротко поклонился Боврэ, — за ноги. Остальные отвяжут ее и снова привяжут. Действуйте осторожнее, она может и укусить.

Эшил с любопытством смотрел на бамбуковую метелку, лицо его выражало явственный интерес.

— Это тот самый гребень, Сен-Себастьян?

— Мне неприятно разочаровывать вас, Эшил, но гребень не будет использоваться еще несколько дней. Нет, это совсем другое. Как оно действует, я вам сейчас покажу.

Мадлен извивалась, брыкалась, пыталась кусаться, но все это ей нимало не помогло. Ее со смешками, словно большую куклу, перекатили со спины на живот и вновь привязали. Теперь голова девушки свешивалась с края стола, а ноги, опять широко разведенные в стороны, вдруг жутко заныли. Она заскрипела зубами, когда Сен-Себастьян, деловито ощупав ее лоно, приступил к обещанному уроку.

— Это делается так. Бить надо быстро, но очень легко, не распаляясь, а просто постукивая, — объяснял он, нанося удары. — Ерунда, скажете вы. Но подождите. Через пару минут вы увидите, как эффективно это китайское изобретение. Я всегда находил, что китайцы — гениальный народ.

Мадлен уже начинала в том убеждаться. К местам, раздражаемым легкими прикосновениями бамбуковых прутьев, прихлынула кровь. Она струилась все жарче, и ягодицы девушки на глазах у затаивших дыхание зрителей покраснели. Кожа на них стала натягиваться, чувствительность ее возрастала с каждым новым ударом.

— Вот видите? — спросил Сен-Себастьян, опуская метелку. — Еще десять минут в том же духе, и попка нашей милой Мадлен увеличится вдвое. Она начнет испытывать жуткие муки даже от касания перышка или капли воды.

— Мы это проделаем? — алчно спросил Боврэ.

— Пока, думаю, нет. Но определенно попробуем это, прежде чем с ней покончить. Повышенная чувствительность ее ягодиц лишит нас множества удовольствий. Согласитесь, что развлекаться с особой, поминутно теряющей от боли сознание, довольно-таки скучно. Отложим китайскую плеть на потом.

Он собрался продолжить лекцию, но ему помешали. Французское окно, выходящее на террасу, с грохотом распахнулось, и в помещение ворвался Робер де Монталье. По полу веером разлетелись осколки стекла и обломки выбитых рам.

— Стоять! — крикнул Робер де Монталье, приставив мушкет к плечу и твердой рукой прицелившись в Сен-Себастьяна. Из-за его плеча с любопытством поглядывал на собравшихся граф Жервез д'Аржаньяк.

Мужчины, стоящие возле стола, пришли в явное замешательство, а Шатороз в испуге присел. Одного Сен-Себастьяна, казалось, ничуть не смутили новые обстоятельства — он, судя по искоркам, мелькнувшим в его глазах, даже развеселился.

— Добрый вечер, маркиз, — сказал барон, убедившись, что Робер не намерен спустить курок тут же. — Вижу, вы решили к нам присоединиться.

— Отойди от нее, негодяй!

— Ну уж нет. — Сен-Себастьян указал на Мадлен. — Ваша дочь — моя собственность, милый. Вы передали все права на нее мне, так что я могу делать с ней все, что угодно.

— Ты не можешь так поступать с ней, подлец! В глазах Робера полыхнуло безумие, голос его сорвался на крик.

— Почему? Потому что тебе самому этого хочется? — Барон обвел рукой своих компаньонов. — Уверен, эти господа подождут. Ты получишь ее… после меня. Право, Робер, удовольствия я тебе не испорчу.

Он игриво подшлепнул Мадлен, шлепок отозвался в ней болью. Она вскрикнула, Монталье задрожал.

— Отпусти ее, Клотэр, — хрипло сказал он. — Отпусти ее, и я останусь. Не важно, что вы потом будете делать со мной и как много времени это у вас займет. Я останусь.

— Конечно останешься, — любезно согласился Сен-Себастьян и в притворном удивлении склонил голову набок. — В самом деле, уж не думал ли ты, что тебе позволят уйти? Я полагаю, в письме все сказано ясно. Ты лучше других должен знать, что мои слова не расходятся с делом.

Жервез, по дороге успевший основательно приложиться к бутылке, подслеповато прищурился и вышел вперед.

— Боже святый, — с трудом выговорил он. — Что это вы тут творите?

— Готовим жертву к обряду.

Сен-Себастьян пренебрежительно отмахнулся от графа, что, впрочем, нимало того не смутило. С настырностью алкоголика, достигшего воинственной стадии опьянения, Жервез забубнил:

— Законами Франции возбраняется совершать такие обряды. Барон, позволяя себе подобные действия, вы можете оказаться в пренеприятнейшем положении. Немедленно развяжите ее.

— Уймитесь, Жервез, — огрызнулся Сен-Себастьян. — Сейчас говорят не с вами.

— Ах, сукин сын! — рявкнул вдруг д'Аржаньяк, выкатывая глаза. — Если все вдруг примутся раздевать благородных барышень, привязывать их к столам и пороть, до чего докатится наше общество? — В приступе праведного негодования он обвел взглядом присутствующих. — Согласитесь, нас ждет анархия, господа!

Не обращая внимания на нудеж перебравшего графа, Сен-Себастьян сказал:

— Я человек нетерпеливый, Робер. Чем дольше ты будешь продолжать всю эту мелодраму, тем менее я буду с тобой любезен.

— Отойди от моей дочери, — ледяным голосом произнес де Монталье.

— И не подумаю.

Сен-Себастьян, не оборачиваясь, приказал:

— Тит, если этот глупец застрелит меня, я поручаю тебе расправиться с ним, но не сразу. Способ убийства можешь избрать сам. Остальным повелеваю повиноваться распоряжениям Тита.

Он дал слуге знак выйти из зоны прицела.